Перед губами

Раздетая,
освобождено,
девчонка смотрит:
что теперь?
Перед губами
непреклонный
в желанье окунуться
зверь

И что ей делать,
улыбаясь
растеряно.
Не защитить
себя.
Испугано касаясь
потом легонько теребя
впустить
любя…

Глубокая глотка

 Сжимается пространство языка.
Немеет ночь. Глубокое дыханье
Твоя ладонь застыла у виска
Другая на затылке. Ты в нирване.

Откинулся. Земная благодать.
Я на коленях. Голове неймется.
Ласкаю член. И можно не гадать
как мне мычанье это отзовется.

Хуй знает всё. Ведь от него азы
не слов, а самого существованья.
Порхает словно бабочка язык.
А ты как царь на выцветшем диване.

Мозг в голове. За глоткою душа.
Хуй лезет вглубь, где ужин прет наружу.
А за окном спокойно, чуть дыша,

самоубийцей снег уходит в лужу.

Мадемуазель, сыграем в карты на раздевание?

— Мадемуазель, сыграем в карты на раздевание? 
— Интересуюсь знать, вам на посмотреть или на похвастать? 

цинично, но верно

"Всегда говори женщине, что она не такая, как другие, если хочешь получить от нее то же, что от других".

«Этот роман неправдоподобен!»

 – Почему?
– На протяжении 800 страниц герой ебёт только одну даму!..

Восток. Семь жен. А человек пожилой, утомленный...

– Как же ты справляешься?

– Кладу одну на другую, прокладываю копиркой и живу с верхней.

Мужские эвфемизмы

Он неоднократно пытался заниматься любовью, но всегда почему-то получался секс.


 Говорил, что ценит во мне друга. Но смотрел на сиськи.

 А когда хвалил интеллект, то ладонью тянулся к попе...

Скрипит кровать.
Пронзительны стенанья пружин.
То клавиши. 
На них играют вальс.

Я опять воспою твой загадочный гнев, Ахиллес

Я опять воспою твой загадочный гнев, Ахиллес
но и ты понимай — не на ту Брисеиду залез.

Ночь

Ночь

Становилась

Холодна.
А я испив
Бокал до дна
Нага,
Бесстыдна,
И пьяна
Пред другом
Становилась.
На подоконник
Локти вздев
Бухую бошку в сад,
Продев

Крючком через окно.
Как-будто слушая напев.
Покачиваясь нараспев
Подставив другу зад.
Светила мне в глаза

Звезда.
Уж рифма просится...
Да-да...
Но он воспользовался вдруг.
О нет!
Он мне совсем не друг!
О Боже!
Не туда.

И я кричала
На хрена?!
Скачками
Двигалась луна.
И голову кидало в сад.
И вслед ей рвалась грудь.
И парусом надутый зад.
Тащил нас в дальний путь.

Я опять превратила бессонницу в замок,

Я опять превратила бессонницу в замок,
Ты же знаешь, что ты в нем готический шпиль...

— Дяденька, Вы не настолько богаты и прославленны, чтобы мне хамить..

Счастливым можно быть где угодно, как угодно, когда угодно, но...

... не с кем угодно! 

Метафоры любви

Она сказала: «Я буду любить
ненасытно и неумолчно.
Я древо, которое можешь долбить
Дятлом всенощно».

Сказала: «Я лань, что устала бежать.
Вонзайся в меня по-волчьи».
Сказала: «Я буду тебя ублажать
Как ты только захочешь».

Сказала: «Губы мои найдут
Источник брызжущий жизнью».
Сказала: «Уйми моих недр зуд
Своей белковую клизмой»

А вывод прост: виртуальный блуд
Способствует метафоризму…

Зеркальный потолок

Под потолком зеркальным просыпаясь
Я поднимаю вверх глаза несмело.
С измятой простыней почти сливаясь, 
Лежит моё заёбанное тело.

Просторно ходит грудь, вбирая мрак тягучий,
Которую в пылу страстей сдавив
Ладонями так долго мял и мучил
Храпящий рядом, похоть уталив.

О как же трахал он взахлеб напропалую, 
С оттяжкою, с разгона, сгоряча.
И долгие тугие поцелуи
Засосами сияют на плечах.

Я видела на потолке зеркальном
Как надо мною движется спина.
И этим отражением нереально
Была ещё сильней возбуждена.

Я в зеркало смотрю, не отрываясь,
Вбирая обнажившийся живот
А за окном сквозь темень прорываясь
Приливом надвигается восход.

Там не мои черты, там в зеркале иные
Тела греховные венчают наш альков.
Но выброшен на отмели льняные
Рассвета ранний блеск, бездушен и суров

Приливную волну мешает с влагой жгучей
проснувшаяся кровь  — в крутой водоворот.
Дрейфуя прерывает храп могучий
Любовник мой, открывши жадный рот...