Кружится начинают зеркала

Кружится начинают зеркала.
Друг другу отдавая отраженья.
И взгляды, раздевая догола,
лишь добавляют танцу напряженье.

Огнями расцветает бальный зал
И розовеет дымкой пьяных яблонь.
И тот, кто лишь вчера тебя познал
Уже тобой решительно оставлен

для нового. Призывный шепоток,
шёлк шелестящий, взгляд немного странный.
Подсолнух раскален. И невдомёк,
что то не он... Ты будешь Дон-Жуаном.

Зимняя сказка

Согреться желает мужчина
И искрами сыплется речь.
Чтоб в чреве глубоком каминном
веселое пламя разжечь.

Горячие сыплются ласки, 
А дальше кричи, не кричи
В ему уготованной сказке
Мне роль сыграть жаркой печи.

И вот преклонивший колена, 
Минуя «не смей» и «не тронь».
Он в глубь меня всунет полено 
Работай, работай, огонь.

Гори, мой огонь, разгорайся
Взлетай, расстилайся, расти.
И вправо и влево кидайся,
И в пламень меня обрати.

На устах я вниз спускаюсь

 Грустный ты пришел из душа.
Рухнул рядом на подушку.
И шепнул мне: «Скверный день.
Нервы. Страшная мигрень».

Как тебе помочь? Не знаю.
Но сначала припадаю.
Я к усталому челу.
Поцелуями во мглу.

Чмоки в этот лоб огромный.
Уложитесь хлопот волны.
Счастья камень – бирюза.
Утомленные глаза.

Нос и щеки.
Чмоки, чмоки.
И тревожные виски
словно полюса тоски..

Губы! Встречное желанье.
И ответное лобзанье.
И неспешный язычок
проникает за порог.

На устах я вниз спускаюсь.
Заблуждаюсь, заплетаюсь.
Очень долгим будет путь.
Но я не спешу ничуть

Я ползу на четвереньках.
На коленках подползаю.
Наступаю ртом открытым.
За окном и мрак и тишь.

Демократия - это когда вам кто-то может объявить священную войну, проживая

 на вашей же территории. 

Как узнать оптимиста в Питере?

 Он перед выходом на улицу чистит обувь. 

Под одеялом

Под пуховым одеялом жарко.
Царство неги, праздности и лени.
Член на ощупь выискал товарку.
Попа принимает его тренье.

Он спросонья тихих удовольствий
пригубить пытается без силы.
Словно шепчет: попочка не бойся.
Я ведь вялый,мягкий, нежный милый.

Попка уверениям не верит,
Пусть смешной, убогий, и незрячий,
Только он твердеет и звереет.
А уж затвердев так отхерачит...

Откровения должны быть взаимными. И нарастающими. Иначе... неинтересно

Покорна всем твоим желаньям..

Покорна всем твоим желаньям
Я волю каждую твою
Уже не стоном, не мычаньем,
а жалким хрипом признаю.

Но что тебе мои признанья?!
Ведь изнутри ты познаешь!
Ебические содроганья.

И охуительную дрожь

Раньше, бывало, мужчины предлагали женщине поговорить, хотя

 на самом деле им хотелось заняться сексом; теперь они нередко чувствуют себя обязанными предложить заняться сексом, хотя на самом деле им хочется поговорить.

Как говорил Ницше

"Кому целомудрие в тягость, тому не следует советовать его: чтобы не сделалось оно путем в преисподнюю, превратившись в грязь и похотливость души".

Испуг — эротическое чувство.

И без некоторой доли страха настоящее соблазн невозможен

Царевна-лягушка

Он царевну пронзил стрелой.
Как лягушку.
Я едва пропищала «ой!».
Прямо в душу.

И сказать, чтоб сопротивлялась,
так солгу.
Ну, быть может, самую малость.
Ни гу-гу...

Он одежку кидал торопливо
На песок.
Целовал словно тер огниво.
Шкурку сжёг.

Голый берег да чёрная заводь
накидка туч.
Как же я под ним задрожала...
О могуч!

Израильская женская организация НААМАТ

- Девушки направо, дамы налево.
 – Я блядь…
– Тогда в президиум!

Презрение — совсем не сексульно

Тяжелое, мужское честолюбье.

Девчонку на коленях приголубило.

Порок отрегулированный, с правилами
обоих их совсем почти устраивал.


Она играла в дуру. Он в орла.
Ик ночи бы она ему дала...

Но было в нем презренье неуёмное
Не умное, не властное, не скромное.



Мол, блядь, должна гордится коль минетом

Порадуешь такого вот эстета...

А результат? Пощечина в ебальник.
Презрение — совсем не сексульно. 

Степь убирает пыль слоями снега

Метель утихла. Вкрадчивая нега
Смиряет разухабистую прыть.
Степь убирает пыль слоями снега.
Песок её не вымести. Прикрыть.

И кто над нами Альфа и Омега
Законов зиждитель и дарователь прав.
Готовит степь как будто для ночлега.
Прикрывшись белым молится телега,
Оглобли к небу звёздному подняв.