Все живое во мне — не конкретно

Вам хочется меня развидеть?!
Вы думаете я назло?!
Я не хотела вас обидеть
случайно просто повезло

Ночной бодрящий плотный воздух
прилива тихие толчки. 
Едва ль не ярче, чем все звезды
твои громадные зрачки.

Что в них желанье, жадность, похоть?
Твоя победа? Мой позор?
Тебе, наверно... безразличен
наш бестолковый разговор.

Но чтоб ко мне залезть под платье
ты будешь долго говорить.
Речей штурмующие рати
должны объятья отворить.

Нет, ты ораторским искусством 
меня сегодня не потряс.
Вот это все довольно скучно,
а это слышу в сотый раз...

Но вдруг... Пронзительнее дрожи,
волной внезапной по песку,
слова срывающие кожу
смывающие прочь тоску.

Слова слетающие с выси
и бьющие до глубины.
Кишенье жизни, игры смыслов
желанье вновь окрылены.

И в новом взгляде — взгляде милом.
О да! Божественном чуть-чуть
что заблудившимся светилам
во тьме подсказывает путь.

Не знавшие журнальной пыли,
Но звездной искрою маня,
Слова, что мне тебя открыли
Тебе открыли путь в меня.

Наполненная речью новой,
Совсем уж ей окрылена,
Я опускаюсь на... багровый
Как поглощает риф волна.

Подожди минутку

Ты явно собираешься дожать,
А я перевожу смущенье в шутку,
Но знаю мне себя не удержать,
Ты только... подожди одну минутку.

Не надобно психических атак.
Итак уже готова крепость сдаться.
И вскорости поднимет белый флаг.
Сдав трусики в ладони ловеласа.

Пляж

Сочный блеск предзакатного моря

Солнце щурит оранжевый глаз.
Я уже с тобою не спорю
мой настойчивый ловелас.

Твердый, жесткий, настырный и бодрый,
ягодицы сжимая в руке
И как стейки жарятся бедра
на хрустящем желтом песке.

Солнце в море спускаясь гасло.

И раскачиваясь невпопад,
волны мне шептали, что часто
голова тяжелее, чем зад. 

После войны

Душа моя, внемли, ты зову плоти!
Не изменяй испытанным приемам.
Соскучился по поцелуям ротик
Не говорю уж о других проёмах.
Ужели я останусь этим летом
Неёбанной любимейшим поэтом?

Звереет август... скоро будет осень.
Все облака - что голуби Венеры,
в межножье укрепляют без вопросов
Неизъяснимый трепет нежной веры.
Мне говорят окончилась война.
И я готова прогуляться на...

Уже собралась в сей обычный путь,
Напрашиваюсь я на приглашенье.
Набегавшись, щекой хочу прильнуть,
К груди что мне служила утешеньем.
К тебе прижаться. Сладко застонать
И сняв рубашку шрамы целовать.

Ведь воздержанье - вряд ли добродетель.
Без страсти тупы и восторг и боль.
Моей души единственный свидетель
И тело своей лаской удостой.
Пусть меч уставший от войны безбожный.
В знак примиренья возвратится в ножны.

Мы знаем наша неразрывна связь.
Но с каждым годом узнаю, взрослея,
Чуть-чуть со страхом, сладко удивясь,
Что чувства наши глубже и сильнее.
Змеею сброшу кожу, полиняю.
Тебя я ни на что не променяю.

Мужчина не должен быть красивым.

 Красивыми должны быть его поступки...

Садисты бывают так робки

Садисты бывают так робки.
Особенно если в упор.
Давленье шампанского. Пробке
не выдержать этот напор.

Но ты наслаждаясь мгновеньем
глядишь на меня свысока,
поставленную на колени...
И плетку сжимает рука.

Давай же! В оковах запястья.
Лодыжки не вырвать из пут.
И заткнуты кляпом, проклятья
уста уж не произнесут.

Минуту ещё и со свистом 
опустится плетка на плоть.
Я взвою сквозь кляп. Но неистов
ты будешь стегать и пороть.

Хлестать. И куражиться больно.
В мычанье. И в стоны. И в дрожь.
Пока ты не скажешь «Довольно».
И в поротый зад не воткнешь.

Так будет через мгновенье.
И злая не дрогнет рука.
И ты предвкушая, в смущенье,
томишь ожиданьем пока.

Спина поднимается к попке
осеннего утра бледней.
Садисты бывают так робки,
застывши над жертвой своей.

«Вы» и «Ты»

Сначала он дарил цветы.
Потом мы перешли на ты.

Потом мы стали целоваться
и постепенно обажаться.

А после башня, мины, рвы.
Мы снова перешли на Вы.

Он выгнул, всунул, вперил, вдул
и выебал как Вельзувул.

Потом сам вымыл, высушил хитро.
И выкинул у станции метро.

Короче, девки, «Вы» иль «Ты»...
Мужчины — все равно скоты.

Мудрая подруга:

 Если развалилась семья, то нельзя винить только мужа. Виноваты оба… и муж, и свекровь.

Грядки

У женщин прелести растут на грядках,
но чтоб благоухала наша плоть,
их надо ежедневно, для порядка,
и по-хозяйски тщательно полоть.

Коль ты заботлив — будет все в ажуре.
Внимания и ласковой руки

мы требуем. Но ежели халтуришь,

то тут же появятся сорняки.

Поклонение

Богослуженья разные оттенки.
Но я творить кумиров не боюсь.
Как для моления согнув коленки,
перед тобою раком становлюсь.

А ты Ваал, привыкший к поклоненьям
жриц, перед тобою падающих ниц,
щипком приветствуя упругость ягодиц,
шлепком затем даешь благословенье.

И ходишь вглубь. И кончилось сметенье.
Взамен сомнений входит благодать.
В возратно-поступательных движеньях
твердить хвалу, подмахивать, давать.

Пусть идол выдолбит тоску щенячих глаз.
И вдует сучке, тазом двигая, экстаз.

После прочтения у входа в бар надписи "Со своим нельзя" пришлось отправить спутника домой

Американские глобальные геополитические стратегии хотят поженить овдовевшего Стеньку Разина

вместо персидской княжны на мудреной либеральной демократии.

Дидона и Эней

Пусть пожары карих глаз
Раскалившимся железом
Обожгут последний раз
Семитическим разрезом

В давних свитках время стерло.
Много сказок без прикрас
Рассказавших всем историю
Что сейчас разводит нас.

Я смотрю вослед с балкона
На пожары карих глаз.
Как Энею вслед Дидона
В барельефах старых ваз...