Поиск по этому блогу
В Израиле выборы, которые можно назвать «50 оттенками серости»

В Израиле — выборы, которые можно назвать «50 оттенками серости». Все, кто обладают минимальной памятью, понимают, что партии повторяются, воруют друг у друга старые лозунги, списывают залежалые программы.
От всех ждали чего-то большого. Но насколько скучна стала Ксения Светлова, когда превратилась из замечательной остроумной и осведомленной журналистки в серую кандидатку, которая повторяет агитационную бессмыслицу. И сама в нее не верит.
Статья полностью на сайте РеЛевант
Статья полностью на сайте РеЛевант
Снежинки во тьме колотили в стекло...
Снежинки во тьме колотили в стекло
И, тая на нем, умирали.
Мы гнали по трассе бурану назло
И прошлого не вспоминали.
Но тут он сказал: «Помню как на крыльцо
Я вышел утренней ранью.
Когда поругались. Домик в кольцо
снег окружил. Прощанье
чуть затянув. Снежинки в лицо
и весь этот белый омут
били подсказкой: "Это крыльцо
Ты навсегда запомнишь".
Снежинки, любви нашей память храня,
Сейчас вы, наверно, узнали меня?»
И, тая на нем, умирали.
Мы гнали по трассе бурану назло
И прошлого не вспоминали.
Но тут он сказал: «Помню как на крыльцо
Я вышел утренней ранью.
Когда поругались. Домик в кольцо
снег окружил. Прощанье
чуть затянув. Снежинки в лицо
и весь этот белый омут
били подсказкой: "Это крыльцо
Ты навсегда запомнишь".
Снежинки, любви нашей память храня,
Сейчас вы, наверно, узнали меня?»
Кружится начинают зеркала
Кружится начинают зеркала.
Друг другу отдавая отраженья.
И взгляды, раздевая догола,
лишь добавляют танцу напряженье.
Огнями расцветает бальный зал
И розовеет дымкой пьяных яблонь.
И тот, кто лишь вчера тебя познал
Уже тобой решительно оставлен
для нового. Призывный шепоток,
шёлк шелестящий, взгляд немного странный.
Подсолнух раскален. И невдомёк,
что то не он... Ты будешь Дон-Жуаном.
Друг другу отдавая отраженья.
И взгляды, раздевая догола,
лишь добавляют танцу напряженье.
Огнями расцветает бальный зал
И розовеет дымкой пьяных яблонь.
И тот, кто лишь вчера тебя познал
Уже тобой решительно оставлен
для нового. Призывный шепоток,
шёлк шелестящий, взгляд немного странный.
Подсолнух раскален. И невдомёк,
что то не он... Ты будешь Дон-Жуаном.
Зимняя сказка
Согреться желает мужчина
И искрами сыплется речь.
Чтоб в чреве глубоком каминном
веселое пламя разжечь.
Горячие сыплются ласки,
А дальше кричи, не кричи
В ему уготованной сказке
Мне роль сыграть жаркой печи.
И вот преклонивший колена,
Минуя «не смей» и «не тронь».
Он в глубь меня всунет полено
Работай, работай, огонь.
Гори, мой огонь, разгорайся
Взлетай, расстилайся, расти.
И вправо и влево кидайся,
И в пламень меня обрати.
И искрами сыплется речь.
Чтоб в чреве глубоком каминном
веселое пламя разжечь.
Горячие сыплются ласки,
А дальше кричи, не кричи
В ему уготованной сказке
Мне роль сыграть жаркой печи.
И вот преклонивший колена,
Минуя «не смей» и «не тронь».
Он в глубь меня всунет полено
Работай, работай, огонь.
Гори, мой огонь, разгорайся
Взлетай, расстилайся, расти.
И вправо и влево кидайся,
И в пламень меня обрати.
На устах я вниз спускаюсь
Грустный ты пришел из душа.
Рухнул рядом на подушку.
И шепнул мне: «Скверный день.
Нервы. Страшная мигрень».
Как тебе помочь? Не знаю.
Но сначала припадаю.
Я к усталому челу.
Поцелуями во мглу.
Чмоки в этот лоб огромный.
Уложитесь хлопот волны.
Счастья камень – бирюза.
Утомленные глаза.
Нос и щеки.
Чмоки, чмоки.
И тревожные виски
словно полюса тоски..
Губы! Встречное желанье.
И ответное лобзанье.
И неспешный язычок
проникает за порог.
На устах я вниз спускаюсь.
Заблуждаюсь, заплетаюсь.
Очень долгим будет путь.
Но я не спешу ничуть
Я ползу на четвереньках.
На коленках подползаю.
Наступаю ртом открытым.
За окном и мрак и тишь.
Под одеялом
Под пуховым одеялом
жарко.
Царство неги, праздности и лени.
Член на ощупь выискал товарку.
Попа принимает его тренье.
Он спросонья тихих удовольствий
пригубить пытается без силы.
Словно шепчет: попочка не бойся.
Я ведь вялый,мягкий, нежный милый.
Попка уверениям не верит,
Пусть смешной, убогий, и незрячий,
Только он твердеет и звереет.
А уж затвердев так отхерачит...
Царство неги, праздности и лени.
Член на ощупь выискал товарку.
Попа принимает его тренье.
Он спросонья тихих удовольствий
пригубить пытается без силы.
Словно шепчет: попочка не бойся.
Я ведь вялый,мягкий, нежный милый.
Попка уверениям не верит,
Пусть смешной, убогий, и незрячий,
Только он твердеет и звереет.
А уж затвердев так отхерачит...
Раньше, бывало, мужчины предлагали женщине поговорить, хотя
на самом деле им хотелось заняться сексом; теперь они нередко чувствуют себя обязанными предложить заняться сексом, хотя на самом деле им хочется поговорить.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)



